Топливный кризис в регионах: очереди, помощь и политический контекст

В нескольких регионах, в том числе в Иркутске и Забайкалье, наблюдается дефицит бензина. Люди и предприниматели организуют помощь на заправках, власти корректируют поездки, а бизнес объявляет о росте издержек.

Иркутская политзаключённая Светлана Бурим остаётся в СИЗО и благодарит за письма и посылки

Светлану Бурим, приговорённую в апреле к пяти годам лишения свободы, до сих пор не этапировали из СИЗО‑1 Иркутска в колонию. Она получает много писем и посылок и благодарит людей за поддержку.

Топливный кризис в регионах: бесконечные и «дружные» очереди

В ряде регионов введены ограничения на продажу топлива, растут очереди и задержки поставок. Власти закупают бензин за рубежом, эксперты прогнозируют возможную стабилизацию рынка ближе к осени.

Иркутянка с 300 баллами на ЕГЭ собирается уехать из города, чтобы учиться на педиатра

Выпускница лицея №3 Ирина Щербакова подаёт документы в вузы других городов, в том числе в Москву. Власти региона предлагают стипендию 5 тыс. рублей в месяц для лучших выпускников, чтобы удержать кадры.

В Иркутске в суд направили дело о поставках технического кислорода в больницы

Руководителей компании обвиняют в поставках технического, а не медицинского кислорода в несколько лечебных учреждений региона. По версии следствия, ущерб составил порядка 2 млн рублей; имущество обвиняемых арестовано на 32 млн.

В Братске закрывается филиал фонда помощи участникам войны из‑за поломок техники

Координаторы братского отделения фонда «Защитники Отечества» сообщили о приостановке работы: по их словам, вышла из строя техника, и сотрудники не могут выполнять обязанности. Жителям советуют обращаться в иркутский офис.

В Иркутске задержали перекупщиков бензина, продавших АИ‑95 по 250–300 руб./л

Двух жителей Иркутска поймали за перепродажу бензина из канистр по завышенным ценам. На них составили протоколы за предпринимательскую деятельность без документов.

Фермера из Усть‑Кута обвиняют в госизмене из‑за пяти фотографий песка и щебня

По делу утверждают, что снимки оказались в канале запрещённого движения; сам обвиняемый говорит, что фотографировал рудный склад для уточнения загрузки, а не с целью передать информацию.