«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы ее книги активно переиздают на Западе, а современные авторки нередко называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на которую они сами ориентируются. Феминистская тема — важная часть ее творчества, но сегодня российскому читателю может быть особенно близок исторический, антивоенный слой этого романа. Недавно «Все наши вчера» впервые появился на русском языке.
Наталия Гинзбург стала для многих писательниц XXI века образцом особого интонационного и тематического подхода: ее романы и эссеистику высоко ценят за честность, внимание к повседневным деталям и уникальный женский голос. Ее прозу сравнивают с эталоном современной женской литературы — не только из‑за тем, связанных с положением женщин и телесностью, но и благодаря особой, неброской, «домашней» оптике, через которую она смотрит на политику, историю и насилие.
Сегодня Гинзбург читают, переиздают, исследуют и ставят на сцене в разных странах. Новый интерес к ее наследию начался в середине 2010‑х годов: тогда грандиозный успех цикла Элены Ферранте «Неаполитанский квартет» вернул в фокус внимания итальянскую литературу XX века и запустил волну переоткрытия прежде подзабытых авторов — в их числе оказалась и Гинзбург.
Биография: взросление в тени фашизма и личные трагедии
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Ее юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убежденным антифашистом, за что в итоге оказался в тюрьме по политическим обвинениям — вместе с сыновьями. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали: с 1940 по 1943 год он жил с семьей в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали, а затем казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми; один из них — Карло Гинзбург — впоследствии стал одним из самых известных историков второй половины XX века.
После войны Гинзбург переехала в Турин и стала работать в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был ее погибший муж. Там она сотрудничала с ведущими итальянскими авторами — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот же период она опубликовала собственный перевод «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила несколько книг прозы. Особенную известность ей принес «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за исследователя Шекспира Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже появились в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссером). В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автокатастрофу, ему потребовалось переливание крови; кровь оказалась зараженной, и в 49 лет он умер. Так Гинзбург во второй раз стала вдовой. У пары было двое детей; оба родились с инвалидностью, один мальчик умер, не дожив и до года.
В 1983 году Гинзбург сосредоточилась на политической деятельности: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и активно поддерживала легализацию абортов. Писательница умерла в 1991 году в Риме. До последних дней жизни она продолжала работать в «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
Возвращение Гинзбург к русскому читателю
Интерес к Гинзбург в России усилился уже после того, как ее стали активно переводить на английский язык. При этом русское возрождение ее прозы получилось качественным: в новых изданиях в отличных переводах вышли уже два романа — сначала знаменитый «Семейный лексикон», а теперь и «Все наши вчера».
Эти книги близки по тематике и типу сюжета — обе строятся вокруг семейной истории, взросления и столкновения частной жизни с историческими катастрофами. Начинать знакомство с автором можно с любой из них, но настроение у романов заметно различается. «Семейный лексикон» примерно на две трети — очень смешная книга и только на треть — грустная. В «Все наши вчера» пропорция перевернута: больше горечи и тяжелых событий, однако редкие моменты радости здесь по‑настоящему освобождающие и даже громко смешные.
О чем роман «Все наши вчера»
Действие романа разворачивается вокруг двух семей, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Первая семья — обедневшие буржуа; вторая — владельцы мыльной фабрики. В одной — осиротевшие мальчики и девочки, в другой — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — многочисленные друзья, любовники, слуги. В начале книги, пока продолжается относительно «мирная» жизнь при фашистском режиме, персонажей очень много, сюжет кажется неторопливым. Но сто́ит войне войти в Италию по‑настоящему, как на первый план выходят аресты, ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной, после казни Муссолини: страна, покрытая руинами, не понимает, что ее ждет впереди, а выжившие члены двух семей снова собираются в родном городе.
Особое место в повествовании занимает Анна, младшая из сестер в семье обедневших буржуа. Читатель наблюдает, как она входит в подростковый возраст, влюбляется, переживает первую большую личную трагедию — незапланированную беременность, — а затем уезжает в деревню на юге Италии, где к финалу войны ее ждет еще одно тяжелое испытание. К концу романа Анна проходит путь от растерянной девочки до женщины, матери и вдовы — человека, на себе испытавшего горе войны, чудом выжившего и теперь мечтающего лишь о том, чтобы вернуться к оставшимся близким. В ее образе легко различимы автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.
Семья, язык и память
Семья — центральная тема прозы Гинзбург. Она не идеализирует ее, но и не обрушивается на родственников с обвинительным, инфантильным гневом. Ее больше интересует, как именно устроен этот тесный круг людей. Особое внимание уделяется языку: каким образом в семье шутят и ругаются, как сообщают плохие или хорошие новости, какие выражения становятся «фирменными» и живут десятилетиями, уже после смерти родителей. Здесь заметно влияние Пруста, которого Гинзбург переводила во время войны и ссылки: французский модернист одним из первых показал, насколько тесно переплетены семейный язык и наши глубинные воспоминания.
Бытовые сцены у Гинзбург требуют предельной лаконичности. «Все наши вчера» написан именно таким сдержанным, ясным языком — похожим на тот, которым мы пользуемся каждый день, когда болтаем, сплетничаем или остаемся один на один с тяжелыми мыслями. Писательница сознательно избегает высокопарной риторики, будто полемизируя с пафосным языком фашистской пропаганды и любым тираническим пафосом вообще. В русских переводах этот эффект бережно сохранен: тщательно переданы оттенки интонаций — от грубых шуток и оскорблений до признаний в любви и вспышек ненависти.
Как читают Гинзбург сегодня
В англоязычном мире и в России тексты Гинзбург воспринимаются не совсем одинаково. На Западе ее творчество вернулось к широкой аудитории около десяти лет назад — в относительно мирное время, на волне новой феминистской критики и интереса к женской литературе. Поэтому там ее книги чаще всего читают как образцовый пример того самого «нового женского голоса».
В России же переиздание ее романов пришлось на годы, когда ощущение «нормальности» стремительно исчезло, а «вчерашний день» мирной жизни уже воспринимается как безвозвратно ушедший. На этом фоне антивоенный, антифашистский и антиавторитарный пафос романов Гинзбург — при всей их внешней скромности и камерности — звучит особенно остро.
При этом писательница никогда не предлагает утешительных иллюзий: она трезво и порой с горечью описывает существование в милитаризованном, репрессивном государстве, где частная жизнь постоянно пересекается с политикой. Но ее книги нельзя назвать безнадежными. История самой Гинзбург и судьбы ее героев позволяют по‑другому взглянуть на собственный опыт жизни в трагическое время — чуть менее наивно и чуть более зрело. Уже одно это делает «Все наши вчера» книгой, к которой стоит обратиться.
