Инстаграм‑дива, слёзы и интернет‑бунт: как блокировки превращаются в политический риск

После начала блокировок сначала WhatsApp, затем Telegram и периодических отключений интернета в целом — мер, ударивших не по отдельным маргинальным группам, а почти по всей стране, — недовольство президентом стало расти заметно быстрее. О добровольно лояльных уже и говорить не приходится: даже вчерашние горячие сторонники, вроде некоторых пропагандистских блогеров и бывших «народных лидеров», выходят в публичное поле и называют своего недавнего кумира военным преступником и «случайным человеком во власти, Петрушкой».

Обычной госпропагандой и её бесконечными ответвлениями такое раздражение уже не перебить. В системе видна явная растерянность.

И тут на авансцену выходят обитательницы запрещённого в России Instagram* с миллионными аудиториями.

Первой «от лица народа» выступила много лет живущая в Монако блогерша Виктория Боня, у которой более 12 млн подписчиков. Она записала эмоциональное 18‑минутное видеообращение к президенту. Начала с того, что его боятся все: и «простой народ», и артисты, и блогеры, потому что «между вами и обычным народом огромная толстая стена». Затем перешла к «повестке»: наводнение в Дагестане, поправки к закону об уничтожении краснокнижных животных, которые хотят принять «во времена вашего правления», массовое уничтожение скота в Новосибирске и блокировки интернета.

Речь была, разумеется, не против, а «за здравие»: с заверениями в поддержке, упоминанием «наших мальчиков» на фронте, признаниями в любви к России и её народу. Стену между президентом и людьми Боня объяснила тем, что до первого лица якобы просто не доходит правда: он сам в интернете не сидит, а получает всё на бумажке. Инстаграм‑звезда даже предложила ему создать особую соцсеть, где можно было бы напрямую видеть обращения граждан. (Название здесь напрашивается само собой — «Правда».)

Надёжнее, конечно, выглядел бы старый имперский вариант: поставить у кремлёвских ворот столик и дать возможность жалобщикам и визионёрам складывать на него письма. Прикрепить туда гвардейского офицера с ружьём, чтобы враги не растащили «народную боль». А первое лицо будет каждое утро останавливаться и собственноручно забирать эту корреспонденцию.

Итог Бони однозначен: стену между народом и «дорогим гарантом», возведённую всякой «шушерой» в лице депутатов и прочих вельмож, необходимо сломать, иначе всё закончится плохо…

…а «поддержать и дополнить» её тут же выходит ещё одна инстаграм‑блогерша — Айза. Она тоже любит Россию и её народ и — совершенно неслучайно — тоже говорит из‑за границы. Айза почти по пунктам повторяет тезисы Бони: и про информацию, которая не доходит до «главного хранителя», и про депутатов-«кровопийц» с миллиардами и зарубежными паспортами, и про мессенджер «Мах», который она, конечно же, скачала, чтобы общаться с родителями в России, и который «просто надо сделать хорошим», чтобы он заменил россиянам Instagram и Telegram.

Патриотический интернет‑стендап завершает телеведущая Катя Гордон — уже из Москвы. Она без лишних сантиментов заявляет, что пока президент «отвлечён на решение внешнеэкономических и политических задач», в стране якобы действует некая группа, стремящаяся подорвать доверие к первому лицу, чтобы «этот народ, несчастный и обездоленный, вышел на улицу». Всё происходящее, по её версии, — провокация накануне выборов в Госдуму, а «президент и спецслужбы должны обратить на это внимание» и расправиться с «пятой колонной» внутри страны.

В Кремле на видео Бони, собравшее свыше 23 млн просмотров, отреагировали быстро. Пресс‑секретарь президента заверил, что по перечисленным в ролике проблемам ведётся «большая работа, задействовано большое количество людей, и это всё не оставлено без внимания». Узнав об этом, счастливая Боня, вся в слезах, записывает новый ролик, где просит «не приплетать» её «к каким‑то там зарубежным СМИ», разбиравшим её обращение, потому что она якобы «с народом и внутри народа». Сидя в красной футболке, больше всего напоминающей турецкий флаг, Боня, рыдая, благодарит и пресс‑секретаря, и самого президента. Воздевая руки к небу, она восклицает: «Спасибо, Господи!», а затем демонстративно прижимает руки к груди. На фоне этой бурлящей, напоказ выставленной «искренности» даже эксцентричные жесты западных миллиардеров кажутся провинциальным капустником.

Эксперты, журналисты и активная часть аудитории наперебой выдвигают версии случившегося. Одни говорят о подковёрных играх элит, уставших от лидера, который докопался уже и до них. Другие — о попытке администрации выпустить пар общественного недовольства через инстаграм‑свисток, снова разыграв знакомую карту про плохих бояр и хорошего царя. Третьи верят в личную инициативу. Четвёртые обвиняют во всём Запад, «раскачивающий лодку», и называют Боню «новым Навальным», который якобы хочет устроить в России майдан.

Все эти варианты для власти неудобны, потому что в сухом остатке фиксируют одно: раздражение копится уже не в отдельных социальных группах, а по всей стране. Четыре года власть проводит эксперименты над населением, недвусмысленно давая понять: пока наверху всё по‑прежнему, нормальной жизни в России не будет, вместо неё будет тот ад, который захотят создать. Мобилизация и тысячи цинковых гробов, пыточные подвалы для тех, кто оказался пушечным мясом, и возвращённые с фронта убийцы в роли «новой элиты». Тюрьма за любую антивоенную активность и тотальная милитаристская пропаганда, начинающаяся с детского сада. Люди старались делать вид, что всё понимают и терпят, но терпение закончилось, когда дело дошло до самого необходимого — связи и коммуникаций. Человеку с советским представлением об информационных потоках эта необходимость попросту неочевидна.

В одном с Боней спорить сложно: рано или поздно «наступает момент, когда люди уже не могут бояться».

Отступит ли власть? На какое‑то время — возможно. Зарубежные агентства пишут, что принято решение повременить с самыми жёсткими блокировками интернета и Telegram. Но тут же появляются сообщения о дополнительных 12 млрд рублей, которые направят в структуру, отвечающую за ограничение доступа к сети. Любой шаг назад в таких условиях будет тактическим, а не экзистенциальным. Мы уже видели, как руководство делало полшага назад, чтобы затем только усилить хватку. Это его стиль, который менять поздно: точка невозврата пройдена, отступать некуда. Альтернатива нынешней системе — либо суды за военные преступления, либо куда более мрачные сценарии.

И напоследок хочется переадресовать Виктории Боне её же слова о «времена вашего правления» — но уже самой Виктории. Во время этого правления, помимо краснокнижных животных, уже пятый год десятками тысяч уничтожают российских мужчин — представителей того самого народа, который она так трепетно любит из далёкого Монако. И делает это тот самый человек, к которому она обращается в состоянии почти религиозного экстаза. Стоит об этом вспомнить, когда в следующий раз захочется в слезах сочинять новую челобитную.

* Принадлежит компании Meta, признанной в России экстремистской и запрещённой.